Йа (יה) — одно из древнейших и сокровенных имён еврейской теософии. Состоящее из букв Йод и Хе, оно представляет собой усечённую форму Непроизносимого Тетраграмматона (Йод-Хе-Вав-Хе). По смыслу Йа воплощает сам принцип эманации: Йод — точка, искра, семя, Хе — первое расширение, вместилище. Это имя — не столько обозначение личного Бога, сколько указание на чистый акт исхождения бытия из небытия.

Положение на Древе Жизни

Йа закреплено за второй сефирой, Хокмой (Мудростью). Хокма — первая исходящая сила, импульс, который в Кетере пребывал в свернутом состоянии. Йа — динамическое имя этой сефиры; оно звучит не как утверждение покоя («Я есмь» — Эхейе), а как движущее, оплодотворяющее начало. В структуре Древа это имя стоит на пороге проявленного мира: Йа — это бросок вперёд, ещё не ставший структурой (Биной).

Астрологическое и планетное соответствие

Хокма соотносится со всем Зодиаком в целом — не с одной планетой, а с кругом звёзд, с первичным вращением. Йа не имеет узкого планетного управителя; его стихия — чистый огонь, небесная сфера, не раздробленная на отдельные светила.

Исторический контекст

Древнейшие употребления Йа встречаются в египетских контекстах (Ях — лунное божество) и в библейском «Галлелуйа» (הללויה) — «восхвалите Йа». В Книге Исхода (15:2) сказано: «Он — Бог мой, и восхвалю Его; Он — Бог отца моего, и превознесу Его», где в еврейском тексте стоит «Йа». Каббалисты различали имя Йа как проявление милости (Хесед) в суровой форме, ибо две буквы — это уже двойственность, начало дифференциации. В «Зогаре» Йа комментируется как скрытый отец, Абба, который, не раскрываясь полностью, даёт начало всему последующему. В таблицах «Liber 777» Алистер Кроули ставит Йа на ступень Хокмы мира Асиа (мира действия). Это означает, что даже в самом плотном, материальном проявлении присутствует этот первичный, оплодотворяющий импульс — без него ничто не приходит в бытие.

Йа в таблице 777

В столбце «Божественные имена в Асиа» для второй сефиры стоит именно Йа. Это подчёркивает, что чистая, ещё не структурированная мудрость проникает до самого низа творения, делая возможным любое движение и изменение в мире форм.